В глухой темноте, что от Аллаха, видно сокровенные глубины живописи.
Я молча ушел. Осторожно спустился обледенели лестнице. Скоро я поставлю вопрос великого мастера Келебеку, Зейтину и Лейлеку. Но не только для того, чтобы завести разговор, но и чтобы познать этих своих ровесников, которые стали легендарными еще при жизни.
Однако я не спешил сразу в их дома, а отправился к новому рынку, который начинался за холмом с видом на Халич, а это - вблизи еврейского квартала. Нужно было встретиться с Эстер. Я оказался среди рабынь-торговок, женщин из бедных махалли, одетых в полинявшие широкие кафтаны, и толпой, которое сновало между рядов лука, редьки, моркови, айвы. Посреди этого бедлама громко щебетала гладкая, но проворная Эстер, в розовом одежде, в который едва влезала, она сверкала глазами и подавала мне знаки, а ее рот не смыкался.

Эстер почти неуловимым профессиональным движением руки сунула мое письмо себе в шаровары, словно за нами следил весь базар. Сказала, что Шекюре обо мне думает. Взяла бакшиш. По моему Ради Аллаха, поспеши она кивнула на сверток, намекая, что работы непочатый край, поэтому письмо попадет к Шекюре не раньше обеда. Я приказал ей, чтобы передала Шекюре, что пошел наносить визиты трем молодым художникам.

12. На меня говорят - Келебек

Это было до обеденного намаза. Постучали в дверь. Я открыл, смотрю: Кара-Челеби. Он некоторое время учился вместе с нами. Мы обнялись, поцеловались. Может, у него какие известия от Ениште? И Кара сказал, что видел мои иллюстрации, пришел как друг и хочет задать мне один вопрос от имени падишаха. Меня это заинтересовало. Хорошо, - сказал я. - Какой вопрос? Ну же! Говори!
- Что густишатимуть ряды негодяев, занимающихся живописью не ради красоты и веры, а ради денег и славы, то будет добавляться в нашем искусстве мерзости и похоти, которые являются проявлением стиля и подписи...

---

Книжника, - отметил Хью и решил еще заказать кофе, но кто настойчиво постучал в дверь.
Малькольн вывернулся из-под руки Вундстона, подошел к двери и резко распахнул их - на пороге стоял невысокий коренастый мужчина в кожаной кепочке и сером пальто. Первое, что бросилось Малькольну в глаза, это то, что парень привык к неожиданностям, потому, держа правую руку в кармане пальто, любезно улыбнулся и вошел в лабораторию.

- Меня зовут Питер Гоулд, - представился гость и бесцеремонно обратился к Вундстона: - Мистер Хью, на улице несколько неспокойно, поэтому Дэвид Рассел просил вас за приветствовать в его загородную резиденцию.
- С тех пор, как мистер Вундстон вложил свой ум в капитал Рассела, акции Хью так выросли, что за ним присылают вооруженный эскорт? - Процедил Малькольн и добавил тоном приказа: - Мистер Питер, оставьте в покое свой пистолет! В стенах университета террористов нет.
- Из тысячи случаев, сэр, один всегда непредсказуем, - растянул губы Питер, имитируя улыбку. Потом холодно обратился к Вундстона: - Мистер Хью, через пять минут я жду вас у университета, - сказал и быстро вышел.

- Рассел мне все больше нравится, сказал Макларена Хью, намекая, что он с этим человеком давно на короткую ногу.
Малькольн промолчал. Вызвал официанта Эдди, поблагодарил за кофе и предупредил, что сегодня больше заказов не будет.
Вундстон внимательно следил, как Эдди ловко навел порядок на столе, взял поднос, поклонился и вышел. Это ему понравилось, и он снова обратился к Малькольна:
- Какая изысканность в работе! Вы не завидуете Эдди?

- Я никогда и никому не завидовал, - ответил Малькольн, оглядываясь по лаборатории и думая свое. - Эдди слишком опрятный и обязательный во всем. Меня это раздражает. Особенно сейчас, когда я на грани отчаяния ... или открытия...

---

- Вы видите эту страницу? - Спросил я, когда уже было далеко за полночь, и они оба мигом поднесли ко мне свои свечи. - За последний век книга, которая сейчас в моих руках, сменила десять властителей, побывала на просторах от Герата до Стамбула.

С помощью моего окуляра мы втроем прочитали множество подписей, посвящений и исторических дат, розпиханих по всем возможным углам страницы, которая рассказывала об истории издания, а также - имена султанов, которые в реальной жизни душили друг друга, а здесь - слепились воедино в надписи: С помощью Аллаха завершено эту книгу в Герате в шестьсот сорок девятом году от Хиджры каллиграфом султана Вели, сыном Музаферра из Герата, для Исметюд Дюня, жены Мухаммеда Джуки, всепобеждающего брата повелителя мира Байсунгура. На той же странице мы прочитали , что впоследствии книга попала в руки султана Аккоюнлу Халила, затем к его сыну - Якуп-бея, а от того - к пивничноузбецьких султанов. Каждый из обладателей утешался изданием, некоторые из миниатюр заменял на другие, а еще, прежде всего, добавлял к иллюстрациям изображение своей обожаемой жены. От узбекских ханов, которые с гордостью вывели здесь свои имена, книга попала в Сама Мирзы, брата завоевателя Герата шаха Исмаила, он ее подарил брату с отдельной посвящением; шах Исмаил забрал том с собой в Тебриз и подготовил еще кому в дар с очередной посвящением, однако достоин рая султан Явуз Селим-хан разгромил шаха в битве под Чалдираном, ограбил тебризький Хешт-Бихишт-дворец, и книга вместе с победной султанской ратью, преодолев горы, пустыни и реки, пристранствовали в Стамбул, в эту сокровищницу...

---

Но мне кажется, порядочных пьес я никогда на сцене не видел, так что Евгений не очень-то меня и удивило. Но раз он действовал вопреки логике, то я тоже разбирался в таких вещах и, наоборот, должен следовать логике железной, то есть опять схватить его за плечо и попытаться повернуть лицом к массам.
- Ну! - Угрожающе прорычал Евгений, видтручуючы меня всем своим телом .- Сказал: отстань! Катись отсюда!
- Это я - катись? - Поинтересовался я мягко, делая вид овечку, подавляя в себе табун тигров, носорогов и диких буйволов.
- Ты, ты!
- А куда?
- Куда хочешь! Ко всем чертям! К своему ...
Он должен добавить: ... Шляхтича, - потому что когда мы с ним гиркалися, то каждый из нас присваивал другом Шляхтича, таким образом ревнуя к Лене, что ли, если вообще можно говорить о мужская ревность по отношению к мужчине, а не к девушке. Но на этот раз Евгений сдержался или же не хотел проявлять чрезмерной болтливости, потратив и так на меня словесные запасы, которые, может, собирал целый день в своем молчаливом лежании на импортном диване. Он плотнее прижался лицом к стене и застыл в пренебрежительном своем отчуждении. Зато ему на смену пришел Гриша Фрусин, на смену и в помощь. Он оставил в покое свой чуб, от языка жестов наконец решился перейти к словам, вскочил со стула, на цыпочках прокрался в угол комнаты, подальше от дивана, подозвал меня пальцем к себе и, когда я приблизился, шепнул мне на ухо:
- У него несчастья.
- Догадываюсь, - так же шепотом ответил я .- Но какое?
- Аля ...- прошептал Фрусин.
- Аля.
Я сделал шаг от аспиранта...

---

Под Google и Яндекс раскрутка сайта 5-ти летний опыт. . Межкомнатные двери. для офиса. Двері, наличники и ручки. . Все для отличной свадьбы - свадебный салон с отличным ассортиментом.